Чеховская "Чайка" в Сеуле

Кажется, стало уже традицией то, что ежегодно на суд сеульской театральной публики выносится по крайней мере одна постановка по произведениям Антона Павловича Чехова. Из последних удачных спектаклей можно вспомнить: "Чайку" Григория Дидятковского (2004), "Три сестры" (2004, реж. Им Хён Тхэк, 임형택), "Дядя Ваня" (2005, реж. Чон Хун, 전훈).

    Кажется, стало уже традицией то, что ежегодно на суд сеульской театральной публики выносится по крайней мере одна постановка по произведениям Антона Павловича Чехова. Из последних удачных спектаклей можно вспомнить: "Чайку" Григория Дидятковского (2004), "Три сестры" (2004, реж. Им Хён Тхэк, 임형택), "Дядя Ваня" (2005, реж. Чон Хун, 전훈). Со 2-го по 12-е мая проходят спектакли "Вишневый сад" (реж. Им Хён Тхэк, 임형택). В марте на сцене LG Art Center была осуществлена очередная постановка "Чайки". В качестве постановщика был приглашен известный московский режиссер Кама Гинкас. В театральных кругах о нем говорят, что "Пушкин, Чехов и Достоевский – три верные карты Камы Гинкаса", также в мире он известен еще и тем, что часто работает с "некоммерческими" проектами.
    Корейские зрители познакомились с Гинкасом еще 4 года назад, когда он привозил свой чеховский спектакль "Черный монах". Спектакль еще до премьеры вызвал у театралов большой ажиотаж из-за ограниченного количества билетов. Как выяснилось на премьере, трехчасовое действие спектакля проходит на балконе третьего яруса, а зрители сидели в передней части партера. Таков и есть Гинкас: непредсказуемый, ломающий всяческие стереотипы, а в каждой его работе присутствует провокация. 
     В мартовской постановке "Чайки" такой провокацией стало озеро, настоящее озеро. Вы помните чеховскую реплику: "О! Колдовское озеро! Сто пудов любви!"? Так вот, озеро в спектакле было! И оно было живое! Настоящее! На озере Тригорин ловит рыбу, в воде резвится юная Нина, к озеру обращает свои реплики доктор Дорн, на одном берегу встречаются Треплев и Заречная, из воды в спектакле Треплева выныривает Нина и произносит свой известный монолог: "Люди, львы, орлы и куропатки...", чуть позже на другом берегу Костя пристрелит чайку, бросит ее к ногам Нины и упрекнет: "Вы изменились...". Озеро у Гинкаса – это главный персонаж, который постоянно и безмолвно присутствует на сцене: оно дышит, впитывает звуки, создает утром туман, а вечером отражает лунный свет, и по задумке режиссера дает нам ощущение Жизни. К концу третьего акта озеро высыхает, испаряется, вода уходит, уходит постепенно и жизнь на озере. 
    Мне довелось присутствовать при наборе актеров, наблюдать часть репетиций и побывать на премьере "Чайки". Надо отметить, что в необычной манере русского режиссера актеры убедились с самого начала. Появившись на пробах, в ответ на предложение членов комиссии занять место во главе стола Гинкас удивленно заявил, что его рабочее место – вся репетиционная комната. И действительно, легкий, импульсивный, ни минуты не стоящий на месте режиссер существовал повсюду, и одновременно рядом с пробующимися на роль. Позже не прошедшие отбор актеры скажут, что даже сами пробы стали для них интересным уроком сценического мастерства.
    На вопрос о впечатлении от уровня мастерства корейских актеров режиссер ответил, что вполне удовлетворен качеством актеров, пришедших на пробы, и особенно его восхитили "гибкая", многогранная игра корейских актрис и порою самая неожиданная трактовка персонажей Чехова. Также не могло не восхитить желание репетировать и играть русскую драму.
    И на репетициях этот немолодой уже человек заражал всех своей энергией: нервный, очень тонко все чувствующий, легко перескакивающий из одного состояния в другое, давал самые неожиданные задания, провоцируя, загонял актеров в самые неудобные состояния, добиваясь полного понимания чеховских сцен и ситуаций, одновременно комичных и драматичных. За время репетиций Гинкасу пожалуй, на мой взгляд, удалось вовлечь труппу в свой ритм и дать почувствовать логику чеховских персонажей, найти некий контакт и не терять его до самой премьеры. И это несмотря на то, что режиссер и актеры не говорили на одном языке, а для многих это был первый опыт работы с русским режиссером. Но скорее я не права, актеры и режиссер говорили на одном, "чеховском" языке, а главным режиссером все же был автор пьесы. 
     В состав труппы вошли и такие именитые актеры как Чо Мин Ги, Ким Тхэ Хун (Тригорин), Ли Ханна (Аркадина), Ли До Ёп (Медведенко), и совсем молодая начинающая актриса Хан Сон И (Нина), еще вчерашняя студентка.
    Перед началом репетиций на мой вопрос о природе отношений "режиссер-актер" Кама Гинкас ответил, что можно провести параллель с отношениями "мужчина-женщина". И действительно, во время репетиции можно наблюдать, как режиссер, словно "мужчина", пытается увлечь за собой актера, обещает ему успех и признание, требует довериться себе, ведет его за собой. Актер же подобно "женщине" сомневается, и, постепенно поддаваясь соблазну, идет на контакт или же напротив, не раздумывая, бросается с головой в новую роль, отдаваясь на волю режиссера. Посреди пути, когда отчаявшийся актер пытается уйти от режиссера, не выдерживая отношений, режиссер меняет тактику, успокаивает, уговаривает, просит вернуться и начать всё сначала. Актер, как женщина, ревнует режиссера к другим актерам, ловит на себе каждый взгляд и каждое замечание, желая завоевать внимание мужчины. И, наконец, после общих мук и усилий на свет появляется итог этих отношений – "спектакль". Конечно же репетиционный процесс не смог пройти совсем гладко и без неожиданностей, но в целом режиссер был удовлетворен увлеченностью и серьезным отношением актеров к работе.
    Премьера мартовской "Чайки", впрочем как и любая другая премьера чеховского произведения, вызвала неоднозначные отзывы театральных критиков и пришлась по вкусу менее строгому непрофессиональному зрителю. Гинкас еще раз подтвердил то мнение о себе, что он – мастер контрастов: протяжные, печальные сцены у него разом сменяются комедийными и шумными, заставляя зрителей смеяться именно там, где полагалось бы плакать. Например, в сцене диалога Сорина и Аркадиной о деньгах Сорин пытаясь осторожно намекнуть сестре о помощи сыну, жалуется на неудавшуюся жизнь, этим трогая зрителей до глубины души, или же, поглаживая бороду, Сорин печально говорит Косте "Это трагедия моей жизни", но игра актера при этом полна комизма, заставляя смеяться сквозь слезы. Интриговали публику и такие необычные режиссерские находки как использование символов в спектакле Треплева: перед собравшейся в имении публикой Треплев поджигает занавес, этим показывая, что он отвергает декадентский театр, в котором играет его мать, и пьесы, которые пишет Тригорин. Зрителям своего спектакля Треплев раздает листы бумаги, на каждом из которых написано: "меня нет", что означает, что все здесь играют свою роль и никто не существует реально. Ровно в половине девятого, когда восходит луна, Константин начинает свой спектакль, и на озере действительно поднимается белый круг, на котором написано "Луна". Удивило зрителей и необычное использование сцены и пространства вокруг нее: почти что над их головами к озеру тянулся деревянный мост, на котором проходили ключевые встречи героев. Идея художественного оформления сцены и всего спектакля получила высокую оценку театральных критиков.
    Конечно же мнения о спектакле в целом и о трактовке Чехова у Гинкаса сильно разнятся, но в одном все оказались единодушны: обычно сложная для понимания русская драма получилась на этот раз доступной для рядового зрителя, а "Чайке" Гинкаса, пожалуй, удалось взлететь на Сеулом.